Previous Entry Поделиться
Как цена на нефть влияет на экономику
Тату
gsklk

Под политэкономией кризиса мы понимаем то вероятное напряжение и конфликты по поводу распределения благ, которые связаны с долгосрочным снижением размеров сырьевойренты. В целом, есть два способа как-то подумать о вероятных политическихпоследствиях длительного периода низких цен на нефть и низких внешних доходов российскойэкономики. Первый – это компаративистский: посмотреть, что бывает у других.Второй – это структурный: посмотреть, что у нас было раньше и как это менялосьв связи с колебаниями цен на нефть.

Нефтянойшок и устойчивость политических режимов

Если посмотреть на ситуацию в компаративистскойперспективе, то есть работы, которые посвящены тому, как влияют экономические кризисына нефтезависимые страны, в том числе – кризисы, связанные с падением цен нанефть (например – Smith, B. The Wrong Kind of Crisis: Why Oil Booms and BustsRarely Lead to Authoritarian Breakdown. Studies in Comparative InternationalDevelopment, Winter 2006, Vol. 40, No. 4 ). И в этих работах можно выделить двасущественных вывода. Во–первых, кризисы в нефтезависимых странах примерно сравной частотностью случаются как в периодах нефтяного бума, так и в периодахснижения цен. В периодах бума это связано с какими-то новыми распределительнымизапросами; наверное, самый яркий пример здесь – это иранская революция 1978 –1979 гг. Этот вывод важен, потому что напоминает нам, что растущие рентныедоходы – это большой политический вызов для режима, как выясняется – неменьший, чем их снижение. Второй вывод состоит в том, что в принципе авторитарныережимы в богатых нефтью странах более устойчивы, в частности – более устойчивык экономическим шокам. И в том числе – к шокам, связанным с падением цен нанефть.

Однако в самих подобных работах указывается, что данныевыводы не имеют высокой статистической значимости, потому что получены навыборке с малым числом наблюдений: это обычно немногим больше двадцати стран. И посути, мы имеем здесь одну панель – мы можем смотреть, как нефтезависимые странысправлялись с выходом из периода высоких цен в 1980–1990-е гг. в рамкахпервого нефтяного супер-цикла (о котором упоминал Евсей Гурвич). Более того, еслимы посмотрим на список стран, которые составляют эту панель, то увидим, что ониочень разные, и могут быть разбиты на три группы. Например, естьгруппа бедных стран позднего развития. Это страны с ВВП на душунаселения до $2000 в тот момент, когда они переживали нефтяной бум 1970-х(в долларах 1990 г.). У этих стран своя траектория развития, они не очень интегрированыв мировую экономику за исключением сырьевого сектора. Это примерно треть всехстран данной панели.

Среди оставшихся стран можно выделить две группы,которые различаются по другому важному параметру – по размеру нефтегазовогодохода на душу населения. Есть страны с очень большим объемом нефтегазовогодохода – это страны Персидского залива преимущественно, и страны со среднимнефтегазовым доходом, к которым, в частности, относится Россия и относилсяСССР. В ценах и объемах добычи 2009 г., нефтегазовые доходы России оценивались в $2000 на человека, а, скажем, Саудовская Аравия имела годовойнефтегазовый доход около $9000 на человека (подсчеты – Ross, M. The OilCurse. How Petroleum Wealth Shapes the Development of Nations. Princeton Univ.Press. 2012).

Посмотрев на эти три группы, мы видим, что впечатлениевысокой политической устойчивости стран этой панели в целом дают, во-первых,бедные страны, и во – вторых, страны с большим нефтегазовым доходом на душунаселения.

Третья группа – это страны с 1) средним уровнем развития (ВВП надушу населения от $3000 до $11 000) и 2) средними нефтегазовыми доходамина душу населения. И эта группа как раз в политическом отношении не такая ужстабильная. В таблице ниже перечисленыэти страны и главные события, которые происходили в них с конца 1970-х до начала2000-х гг. Здесь нефтяные шоки ведут к высокой экономической и политическойнестабильности. Это бывают войны, мягкие трансформации режимов, как это было в некоторыхстранах Латинской Америки в 1980–1990-е гг., бывают крушения режимов (в этупанель, на наш взгляд, следует включать СССР).

Во всяком случае, мы можем сказать, что Россия,относящаяся по своим показателям к этой группе стран, находится в той зоне, гдеобщий вывод о высокой устойчивости нефтяных стран к экономическим шокам релевантенв наименьшей степени. И это также не статистический вывод, но это – наблюдение.

Политэкономиянефтяного бума 2004–2014 гг.

Второй подход, который мы можем использовать, этоструктурный подход, то есть сравнение политических и нефтяных циклов. И здесь, рассматривая ситуацию вполитико-экономической перспективе, мы можем выделить две модели. Для первойхарактерны высокая консолидированность элит, политическая централизация и значительныймасштаб централизованного перераспределения ресурсов на фоне высоких/растущих доходов от нефтегазового экспорта. Длявторой – соперничество элит, политическая децентрализация и сокращающийся относительнонизкий масштаб централизованного перераспределения на фоне низких доходов отнефтегазового экспорта. Отчетливо разница двух этих моделей прослеживается надвух фазах первого супер-цикла: начало 1970-х – начало 1980-х (брежневская эпоха) и1985 – начало 2000-х (эпоха Горбачева – Ельцина).

Что касается последней эпохи высоких цен на нефть(2004–2014 гг.), то, как отметила Наталья Акиндинова, можно выделить двапериода в рамках этого нефтяного бума: 2004–2008 и 2010–2014 гг. Во втором периодедоходы от экспорта были в 1,7 раза выше, чем в первом. При этом реакцияэкономики на нефтяные сверхдоходы существенно отличалась от реакции в первомпериоде: среднегодовые темпы ростаэкономики составили 7,1% в первом периоде и 3,1% во втором, среднегодовойприрост инвестиций соответственно – 15,6% и 4,4%, прирост реальныхрасполагаемых доходов – 10,3% и 3,3%. При том, что нефтяные цены (в годовомвыражении) достигли абсолютных пиков в 2011–2012 гг., в 2010–2011 гг. резкозамедлился рост доходов граждан, а в 2012 г. – инвестиционная активность итемпы роста экономики.

Надо отметить, что для развивающихся стран низкиетемпы роста являются существенным вызовом. Особенности (неравенство)распределения дохода в этих странах ведут к тому, что рост экономики на 2–3%практически не сказывается на ситуации в большинстве домохозяйств. Поэтому нетничего удивительного в том, что в 2011–2012 гг. поддержка политическогорежима в России начала резко ослабевать в условиях абсолютного пика нефтяныхцен. В результате, выборный цикл 2011–2012 гг. был пройден с значительнымнапряжением, что поставило под угрозу сложившиеся механизмы поддержанияавторитарной стабильности.

В то же время необходимо отметить еще однуособенность второй фазы последнего нефтяного бума в российской экономике:примерно на 5 п.п. возросли в 2010–2014 гг. (по сравнению с 2004–2008 гг.)ежегодные расходы бюджета расширенного правительства (с 31,7% до 36,6% ВВП). Параллельнопроисходили сдвиги в структуре доходов населения: доля социальных выплат в доходах выросла, а доля доходов отпредпринимательства и собственности сократилась (см. график). Наконец, с 2012 г.начался ускоренный рост зарплат в публичном секторе, значительно опережавшийдинамику зарплат в среднем по экономике.

Иными словами, если в первом периоде именно высокиетемпы экономического роста, стимулировавшие рост доходов граждан, были основнымфактором социальной стабильности, то во втором периоде они перестали играть этуроль и были компенсированы расширением перераспределения доходов от внешнейторговли через бюджетные каналы. Если в первом периоде основным источникомроста благосостояния был рынок, то во втором – государство. Рыночные факторыстали играть меньшую роль. Причем, следует, видимо, говорить о двух системахперераспределения ренты – формальной и неформальной, подразумевая под формальнойрост социальных выплат и более быстрый рост зарплат в публичном секторе, а под неформальной– различные неофициальные доходы групп, связанных с распределением и освоениембюджетных средств.

Указанием на динамику неформального перераспределениядоходов (коррупционная рента) может служить представленная на следующем графике динамика продаж автомобилейпремиум класса. Как видим, если динамика продаж новых автомобилей в целомзамедлилась в тот момент, когда замедлились средние темпы роста доходов, то впремиум классе этого не происходило. То есть при стагнации доходов по экономикев целом в 2013–2014 гг. в наиболее обеспеченной группе, видимо, продолжался ихрост, также как и в публичном секторе.

Таким образом мы видим две группы бенефициаров новоймодели стабильности, характерной для 2012–2014 гг., пришедшей на смену модели2005–2008 гг. Для этой модели характерна стагнация экономического роста идоходов в непубличном секторе, рост бюджетных расходов и рост доходов групп,связанных с формальным и неформальным перераспределением ренты. Расширяющеесянерыночное (бюджетное и неформальное) перераспределение доходов стимулировалоконсолидацию определенных государственных институтов, прежде всего – силовых. Менялсяхарактер политических коалиций: значение тех, кто был более связан с рынком,снижалось в этих коалициях, а роль тех, кто контролировал процесс консолидациии перераспределения ресурсов, увеличивалась.

В целом описанный здесь процесс вполне согласуется сполитэкономической моделью «нефтяного проклятия» в развивающихся странах,предложенной Майклом Россом в его книге, упомянутой выше. В фазе нефтяного бумаправительства здесь стараются максимально консолидировать ренту в своих руках, вчастности, и за счет национализации нефтегазовых компаний. В результате, они, содной стороны, абсорбируют риски волатильности доходов в государственных финансах,а с другой – вынуждены отвечать на возрастающий спрос на политикуперераспределения (здесь уместно вспомнить о политических угрозах фазы высокихцен): оттесняя от ренты конкурирующие элиты, они вынуждены проводить более популистскуюполитику. Расширение государства ведет к вытеснению частных инвестиций изамедлению темпов роста. И как раз в этот момент, когда государственные финансынесут максимальную нагрузку по поддержанию темпов роста и социальнойстабильности, цены начинают снижаться. И это та самая ситуация, в которой мыоказались.

В целом же, как видим, новый период высоких цен нанефть (с 2004 г.) сопровождался нарастающей централизацией власти,консолидацией элит и расширением практики централизованного перераспределенияресурсов, в особенности в 2010–2014 гг. При этом политический режимстановился более авторитарным – консолидировались его институты, ответственныеза «охрану» и перераспределение ренты.

Эффекты обратнойадаптации

Резкое сокращение внешних доходов экономики в связи спадением цен на нефть само по себе является, безусловно, огромным вызовом. Приэтом, как было показано выше, складывавшаяся в последние годы модель социально-экономическойстабильности связана с ростом масштабов перераспределения ресурсов и, всущности, с ростом нагрузки на государственные финансы при ослаблении рыночныхфакторов роста.

О базовом выборе, перед которым окажетсяправительство, было уже много сказано: сохранять масштабы перераспределенияресурсов через бюджет, что приведет в достаточно короткой перспективе кнеобходимости либо повышения налоговой нагрузки, либо эмиссионного финансирования,или сокращать масштабы перераспределения, надеясь на оживление деловойактивности. Отметим, что эмиссионноефинансирование дефицита, в общем случае, будет вести к перераспределению средств в пользу рыночного сектора. В товремя как усилия правительства по поддержанию бюджетных расходов на высокомуровне и последующее сокращение дефицита за счет фискальной консолидацииприведет к дальнейшему закреплению государственно-капиталистической модели идальнейшему ослаблению рыночных факторов.

В целом же необходимость адаптации к новым реалиям иравновесиям формирует два рода политических рисков: во-первых, общее снижениеуровня жизни (реальных располагаемых доходов) и стандартов жизни (снижениедоходов в долларовом выражении) снизит удовлетворенность граждан и поддержкутекущего режима. Во-вторых, адаптация экономики к новым условиям будетсопряжена с тем или иным перераспределением издержек кризиса. Тот факт, чтоодни страны переживают такие кризисы без серьезных политических потрясений, адругие нет, по всей видимости, связан с тем, какие стратегииадаптации выбраны, как перераспределяют эти стратегии издержки кризиса междуразными группами населения и элит.

Варианты распределения

Какие альтернативы при выборе стратегии адаптациивозможны? Если говорить о больших социальных группах, то можно условноразделить российскую экономику на три сектора – публичный, корпоративный (имеяв виду прежде всего крупные корпорации), и полуформальный (малый бизнес,неформальная занятость). И распределение издержек кризиса между этими секторами– это первый выбор. Второй выбор – это то, как распределяются издержки междунаселением и элитами, и третий – как они распределяются между разными типамиэлит.

Образцом типового кризисного конфликта интересовстали выступления дальнобойщиков. Государство хочет сократить издержки наинфраструктуру, задействовав механизм концессий. Помимо сокращения издержек,это позволяет поддержать определенные элиты, предоставив им фактически право самостоятельнособирать средства на исполнение инфраструктурных обязательств (в данном случае– плату через систему «Платон»). Однако выясняется, что для дальнобойщиков (этои малый бизнес, и полуформальный сектор) – это означает рост издержек на фонерезкого ухудшения конъюнктуры рынка.

Подоплека конфликта состоит еще и в том,что реальная ситуация в полуформальном секторе в данный момент хуже, чем всекторе, связанном с государственными расходами. По этому сектору,ориентированному на частного потребителя, сокращение частного потребления на10% ударило даже сильнее, чем в секторе, связанном с бюджетом, гдеправительство стремится поддерживать расходы на прежнем уровне в рублевомвыражении. Фактически, стратегия правительства состоит в том, чтобы максимальносохранять социальные расходы, а также расходы на поддержку крупных предприятий(через госзаказы и госзакупки). Однако это ведет к ростуфактической налоговой нагрузки на прочие сектора. Это первый типовой конфликт:поддержка части экономики, связанной с бюджетом, оборачивается дополнительнойнагрузкой для рыночного сектора и полуформального сектора.

Второй типовой конфликт для развивающихся стран вусловиях внешнего шока – это конфликт интересов элит с фиксированным и смобильным капиталом. Элиты с фиксированным капиталом, у которых капиталнаходится в стране, заинтересованы в денежной и бюджетной экспансии. И какследствие этой экспансии, скорее всего возникнет необходимость как-тоограничивать потоки капитала. В таких ограничениях, в свою очередь, очень незаинтересованы элиты, которые имеют мобильный капитал (у них капитал находитсяи внутри и вне страны) – для них это огромная потеря. При этом элиты смобильным капиталом серьезно ослаблены агрессивной внешней политикой последнихлет и автаркическим дрейфом режима. Вместе с тем страх Кремля перед эмиссией непозволяет первой группе одержать решительную победу. Однако схватка за влияниена экономическую политику между этими группами будет усиливаться в случаепродолжительного периода низких цен.

Общий механизм политической разбалансированностисостоит в том, что по мере того, как режим теряет поддержку населения,лояльность элит снижается, в результате режим все в меньшей степени способенэффективно управлять межэлитными конфликтами. А поскольку дефицит ресурсовнарастает, нарастает и острота конфликтов вокруг стратегий перераспределенияиздержек кризиса.

Политическая мобилизация в России в 2014–2015 гг. (такназываемое rally around the flag) играет существенную роль в том, что издержки первого года кризиса не привелик политической дестабилизации. При этом следует иметь в виду, что, во-первых, инаселение, и элиты, исходя из опыта предыдущих двух кризисов, были настроены наV-образную его траекторию. А во-вторых, значительное падение зарплат и доходов, которое наблюдалось на протяжениипервого года, пока лишь отбросило эти показатели во вторую половину 2011–2012г. Эта ретардация не выглядит критической после почти 15 лет роста доходов. Однакоэти факторы, объясняющие «ослабленную» реакцию организма на болезнь, всреднесрочной перспективе могут вести скорее к ухудшению ситуации, так какснижают стимулы к лечению болезни.

В результате «перераспределительного дрейфа»последних лет, являющегося, по сути, стандартным эффектом «нефтяного проклятия»,элиты, ориентированные на перераспределение ренты, оказались перед лицомрезкого сжатия доступных ресурсов. А элиты, способные к рыночной экспансии,находятся под гнетом серьезных политических и институциональных ограничений. Иэтот баланс сил будет препятствовать структурной перестройке экономики,необходимой для ее адаптации к новым внешним условиям.

Статьи


Комментарии отключены

Для этой записи комментарии отключены.

?

Log in